Арт Дайвинг Клуб: оборудование для дайвинга, курсы, дайвинг туры

 

+7 (925) 740-96-84

Ваш инструктор по дайвингу

Неполное собрание подвигов почика Ржевского

 

 И смех и грех (из неописуемого)

 

 

Одна дама рассказывала гостям, как старший брат ее девяностолетней бабушки недавно во сне громко вспоминал те времена, когда всякие господа, спасаясь от скуки, придумали себе совершенно особенное времяпрепровождение. Называлось оно «изображение живых картинок». Отдельно взятая семья или компания придумывала сюжет, одевалась подобающим манером и, встав на специально сооруженную сцену, к неописуемому восторгу гостей замирала на несколько минут. Это и был прототип современной фотографии.

Почтенная публика с удовольствием выслушала эту чудную историю и уже собиралась, было выкинуть ее из головы и перейти, наконец, к фуршету, как поручик Ржевский взял слово:

«Господа, забавно, но я тоже слышал об этом каламбуре и даже по этому поводу, могу рассказать вам одну презабавную историю.
Дело было в одном довольно приличном доме.

С самого утра беготня, крики, мат-перемат, а кое-где даже случаются откровенный мордобой и членовредительство. Репетируют, значит, сцены придумывают, по интеллигентному выражаясь. Старушка одна, божий одуванчик, не знает, какую ей позу поинтересней принять, чтобы лет пятьдесят скинуть. И так встанет и эдак, фантазирует, чтобы поавантажней получилось. Про склероз забыла, в центре мизансцены желает находиться. Дети сопливые носятся, под ногами путаются, тоже, значит к великому приобщаются. А сюжет там был закручен, вокруг какого-то престарелого генерала. Вроде приходит он домой, а молодая жена на него как бы и не рассчитывает. Она вроде устала и прилегла на его письменный стол. Будто бы отдохнуть. В легком, прозрачном белье. А чтобы не околеть, накинула свои ножки на плечи случайно проходившего по комнате корнета. Генерал, конечно, удивляется, но виду не подает, а с отвисшей челюстью, стоит в дверях, пытаясь разглядеть, не замерзла ли его молодая женушка, под таким тонким офицером.

Вот такая значит должна была получиться живая картинка из господской жизни.
Вроде все роли распределили. Студентика кого-то прыщавого из прогрессивных, корнетом заделали. Так он все торопился в образ войти. «Не верю, - орет, - не верю», - а сам лапу свою на жопу дочке хозяйской все пристроить норовит. Старухе доверили изображать плохую погоду, детям – цветы за окном.

Для генеральской роли, даже деда где-то достали. Вроде бы из приемного покоя под расписку выцыганили. Из того отделения, которое в очереди на кладбище, полным составом в начале списка стоит. Мундир на него напялили, к стене прислонили вроде декорации. Сюжета объяснять не стали, потому как бесполезно, а жестами велели удивляться. После всей этой кутерьмы принимавшие участие в представлении разместились, где сквозняка не было, и, приняв соответствующие сценарию позы, замерли. Когда же, простояв так минуты две и даже сорвав по этому поводу бурные хлопки, герои пошли переодеваться для нового фортеля, этот престарелый франт так и остался, у стены стоять. Думали он подлец, в образ вошел, еще ему аплодисментов прибавили, эффект нулевой. А ему уже, оказывается, артистическая слава на этой земле приелась. Можно сказать, не выдержал испытания медными трубами, на повышение пошел. Помер, короче. Но стоял настолько натурально, что с его участием еще несколько сцен сыграли, из военной тематики, а уж как синеть начал, санитаров кликнули.

Значит, не врали нам про кровожадное искусство, господа, выходит, оно уже в то время жертв требовало.

Назад